?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry

Оригинал взят у bicult в Распад как среда существования

Наконец-то умный человек сформулировал то, что я давно неумело пытаюсь высказать - что именно меня раздражает в большинстве современных молодых россиян, которые даже могут называть себя высокопарным словом "патриот", а на деле в их умах происходит вот что:

Станислав Львовский, шеф-редактор отдела литературы портала www.openspace.ru: Мне кажется, что нужно разделять некоторые вещи. Первая вещь, о которой мы должны говорить, - это разочарование в этой (диссидентской) идеологии. Причем, прежде всего, разочарование интеллигенции. Мы все понимаем, что в какой-то момент все пошло не так, как должно было пойти, не так, как представлялось. Но этого поворота никто не предвидел. Никто не предвидел, что советский интеллектуальный средний класс, который сформировался к концу советской власти, окажется одной из основных жертв дальнейшего развития событий, что он не совсем исчезнет, но обнищает и не получит того, на что он рассчитывал, участвуя пассивно или активно в этом движении. И с этим, как мне представляется, связано то раздражение и разочарование, которое мы наблюдаем в тексте Улицкой отчасти, потому что она тоже является частью этой социальной группы.

Есть еще более важная вещь, о которой мы здесь говорим, что роман Бенигсена является маркером консенсусной позиции пренебрежения, даже не любви, а некоторого пренебрежения к диссидентскому движению советских времен. А оно, в свою очередь, является маркером существенно более широкой ситуации – пренебрежения к моральному действию и моральному суждению вообще, к тому цинизму, который представляется мне основной характеристикой нынешнего, постсоветского общества. Можно говорить дальше о происхождении этой ситуации. Мне кажется, что она является, в свою очередь, симптомом распада больших институтов в российском обществе. Конечно, разговор о распаде больших идеологий и о цинизме можно относить и к западному обществу, и это все правильно, потому что массовизация происходит и в западном обществе, она никуда не девается. Это тоже есть. Но в России, как мне представляется, процесс этот зашел гораздо дальше по историческим причинам. Не углубляясь в исторические причины, мне кажется важным, что никогда моральная норма или высокая социальная норма – следует поступать так, это хорошо, это плохо, она никогда не вырастает, по крайней мере - за короткие исторические дистанции, сама по себе. У нее всегда есть некоторая задающая инстанция. Этой задающей инстанцией могут быть разные институты. В каких-то обществах это оказываются религиозные институты, в каких-то – идеологические, в каких-то вообще все распадается, остается только независимый суд, система правосудия. Какая-то инстанция, которая задает высокую норму.
В нынешнем российском обществе мы живем, как мне представляется, в ситуации продолжающегося распада советских институтов. Не в ситуации возникновения новых, они еще не начали возникать. В этой ситуации эту норму задать некому. И когда я говорю «задать норму», я не имею в виду какой-то тоталитарный или репрессивный способ ее задать: немедленно начать по всем каналам телевидения, а также по репродукторам объяснять, что такое хорошо, что такое плохо. Это, может быть, некий образец поведения, какие-то люди, которых общество в целом воспринимает как нормативный образец. Ничего такого в российском обществе нет. Мне представляется, что все это происходит из ситуации продолжающегося распада, и конец его пока не очень виден, тех советских институтов, которые представляли собой не институты, а их некоторый протез. Это более сложная история. Но на место этого протеза не приходит ничего, и из-за этого все это растекается до состояния протоплазмы, общество теряет структуру, теряет форму, теряет представление о самом себе, представление о собственном будущем. И вот эта ситуация является, по сути, предметом нашего разговора.

Отсюда